СОДЕРЖАНИЕ:

-1000 ОТОБРАЖЕНИЙ МЕНЯ (Глазнев Андрей Анатольевич) -БАРТЕР (Муляр Юрий) -БОГ (Муляр Юрий) -БОЛЬНАЯ ЧАЙКА (Рудич Павел Клиникович) -БРАТ ВСТАНЬ! (Муляр Юрий) -В ЗАЩИТУ ФЭНТЕЗИ (Репета Виталий) -ВЕЛИКИЙ И МОГУЧИЙ (Варский Александр Николаевич) -ВОСКРЕСЕНЬЕ (Филиппов Алексей) -ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО (Пасика Кристина) -ДРЕВНЯЯ КРОВЬ (Ткач Сергей feat Муляр Юрий) -ДРУГАЯ ЖИЗНЬ (Бардонов Александр Иванович) -ЗОНА (Филиппов Алексей) -КОЛОНИЗАЦИЯ (Пащенко Александр) -КОНЕЧНАЯ ОСТАНОВКА (Цуркан Валерий) -ЛУЧШИЕ ИЗ ЛУЧШИХ (Муляр Юрий) -ПАСТЫРЬ (Павлюк Олег) -ПОКОРИТЕЛЬ ПЛАНЕТ (Ратман Макс) -ПОПОЛАМ (Муляр Юрий) -ПОСЛЕДНИЙ ЗЛЮКА (Лысенко Сергей Сергеевич) -ПРИШЕСТВИЕ (Поляков Игорь) -РАГУ ИЗ КРОЛИКА (Карпов Леонид Евгеньевич) -РЕБЕНОК ПАНТАГРЮЭЛЯ (Мальгин Сергей Романович) -РОБИНЗОН КЛЮЕВ (Варакин Александр) -СКВОЗЬ ДОЖДЬ (Павлюк Олег) -СЛУЧАЙ В ПРИДОРОЖНОМ ЗАВЕДЕНИИ (Рыскин Александр) -СПАСИБО СОСЕД (Тишанская Марина Антоновна) -СУНДУК (Пащенко Александр) -ТАК УЖ СЛУЧИЛОСЬ (Муляр Юрий) -ТАМ НА ЮГО ВОСТОКЕ (Гелприн Майк) -У РАЗБИТОГО КОРЫТА (Дьяков Сергей Александрович) -УМНОЕ ЖЕЛЕЗО ВЕН ДИПА (Муляр Юрий) -ЧАРАНА (Щерба Наталья)

УМНОЕ ЖЕЛЕЗО ВЕН ДИПА (Муляр Юрий)

      Ракетоплан плавно сел на раскалённую от летней жары посадочную площадку Выселок. Так, по-своему доходчиво и может быть не совсем благозвучно назвал своё поселение анархист по жизни Вен Дип. В принципе неплохой мужик, хотя и с мухами в голове. За что и не мог долго ужиться ни с кем и решил жить сам по себе. Ну да и черт с ним. Разгружусь, по паре пива с Веном в его прохладном доме и дальше, к такому же отшельнику, как Вен. Меня никто, кроме пары роботов, что дожидались приказа на разгрузку ракетоплана, не встречал на посадочной площадке. Так поступить мог иногда себе позволить Вен и я уже давно не обижался на него за это.
      Территория поселения была чисто прибрана, механизмы усердно трудились над благоустройством, Что мне всегда нравилось в Вене так это то, что он умел так запрячь свои железяки, что было чему позавидовать. Всё-таки физик – программатор, хоть и анархист по жизни, Вен отлично знал своё дело и убрался с людских глаз во всеоружии технического прогресса. Всё в его поселении было автоматизировано и работало эффективнее чем, если бы я прилетел к кому-нибудь ещё. Нет, у всех поселенцев тоже было полно роботов и автоматов, но нигде они не работали так слаженно и, если можно так сказать, даже целеустремлённо.
        
Плохо, а может быть и не плохо, что Вен больше никого не взял себе в товарищи даже из животных. Надо же было так любить свои железяки, чтобы с успехом пристраивать их куда только указывала его буйная фантазия.
        Анархист Вен оставался неряхой и в повседневной жизни органически не воспринимал порядка и если бы не роботы - уборщики, то давно бы уже превратился в ходячее, вечно дырявое, мусорное ведро. Я сам вечный холостяк и никогда не был примером для любителей чистоты, но Вен мог бы быть чемпионом по устройству беспорядка. Уборщики всегда, а главное, почти неизвестно откуда появлялись в ответ на брошенный мусор, что так и сыпался от Вена или меня.
      Дав указание роботам, я пошёл к дому. Автоматическая дверь предупредительно распахнулась, пропуская меня вперёд. Вена не было в комнате и я решил немедленно, хоть ненамного, расслабить скрюченное в тесном пространстве ракетоплана тело на роскошной, просторной, автоматической кушетке. Объёмистый робот-холодильник привычно подкатил ко мне, призывно предлагая охлаждённое пиво, а прохлада, созданная кондиционерами, располагала к отдыху. Распахнувшаяся передо мною настежь дверь бесшумно закрылась и в комнате стало ещё прохладнее. Пустая пивная банка так же, как и в прошлые посещения Вена, привычно улетела в угол комнаты, а шелуха креветок вольно сыпалась сквозь пальцы на пол. Я разорвал пачку сигарет, прикурил у специально устроенной зажигалки и смачно затянулся. Во всё, что только можно и нельзя Вен встроил микропроцессоры и теперь вся эта электроника совершенно неназойливо предлагала себя использовать с единственной целью создать как можно больший комфорт человеку. Вен был без ума от всего этого, а меня неотчетливо пугало что-то смутное в этом единении человека и робототехники, но Вен ни разу даже не дослушал меня до конца.
      В очередной раз меня посетила назойливая мысль осесть на одной из планет и бросить испытывать судьбу, разыгрывая из себя ковбоя, усмиряющего разваливающийся от времени ракетоплан. Не знаю сколько бы я мечтал, если бы сигарета не обожгла мне пальцы и не пришлось бы её с досады выбросить. Весь кайф теперь прошёл и непонятно откуда появившееся раздражение искало своего выхода. Вставая, я пинком оттолкнул кресло-робота и взял из холодильника еще одну банку пива. Опустевшая банка снова полетела на пол и очередная сигарета осыпалась пеплом в ожидании Вена. Выпив ещё и еще, я мысленно послал Вена далеко-далеко и стал собираться на ракетоплан, тем более, что роботы – докеры уже давно должны были доложить об окончании разгрузки. В следующий раз пусть Вен сколько угодно встречает меня на своих Выселках, а я даже не выйду из ракетоплана. Знает ведь отлично, что следующего живого человека ни ему ни мне не встретить ближайшие полгода, а взял и не встретил меня лично.
      Автоматическая дверь не открылась и мне пришлось толкнуть её. Я толкал сильнее и сильнее, но герметическая, сродни сейфу, дверь и не собиралась открываться. Я порядком вспотел и теперь почувствовал, что и кондиционеры тоже перестали работать и температура уравнялась внутри и снаружи домика Вена. Самое время накатить ещё по паре пива и обдумать своё нелепое и в чём-то смешное положение. Пивная банка застыла в руке, обдав меня противной тёплой пивной пеной и привычно полетела в угол. Я подошёл к холодильнику, но открыть его не получилось, как не получилось открыть ни одну дверь и ни одно окно в помещении. Что за чертовщина ? Я стоял в заваленной мусором комнате потный от жары и непривычности положения. Теперь я ясно понимал, что что-то здесь не так. Во-первых где Вен в конце концов, а во-вторых почему я должен сидеть среди мусора, если есть уборщики-роботы. Я кинулся к окну и стал звать на помощь, а потом понял, что так можно кричать и в пустоту. Никто не собирался обращать на меня внимания. К моему ещё большему удивлению защитные жалюзи моментально опустились на то место, где до этого была моя голова, а стёкла непробиваемых окон перестали вообще пропускать свет. Непривычная тишина неприятно ошеломила сознание, хотелось вырваться поскорее из комнаты в привычную обстановку ракетоплана с его пусть не всегда приятными шумами и звуками старых механизмов. Паника незаметно, но верно брала сознание в долговременную осаду.
      Я знал, что проломить стену домика, защищённого от любого нападения, невозможно без посторонней помощи. Теперь я понимал, что вся эта чёртова электроника Вена, или вышла из - под контроля своего создателя или действует по его же указанию или действует по чьему либо замыслу, но однозначно действует против меня. Сколько я продержусь без еды и воды я не знал, звать на помощь не кого, а поданный автоматически сигнал с ракетоплана в случае долгого моего отсутствия будет принят нескоро, а когда придет помощь – вообще никому не известно. Реальность же происшедшего оказалась гораздо хуже, чем я мог себе представить раньше. Теперь мне казалось, что за каждым моим движением внимательно и незримо наблюдает хладнокровное нечто. Не знаю, что у него на уме, но видимо оно решило не уничтожать меня сразу, а посмотреть, что я буду делать в своё спасение. Сначала это нечто планомерно отсекало меня от привычных жизненных удобств, а теперь взялось за сами условия жизни. Электрополотенце и подача воды тоже больше не работали. Я нервно вытащил очередную сигарету, но электронная зажигалка отказалась её прикурить. Не раскуренная сигарета полетела в угол. Кушетка отказалась принимать форму моего тела и больно давила спину. Я оказался совершенно безоружен - ни бластера, ни любого предмета, которым можно было хоть как-то попытаться защитить себя в случае явной опасности не было.
В нервном ожидании я потерял счёт времени, но ничего не изменялось. Голод и жажда точили желудок, мозг закипал от безысходности положения. Я раз за разом обыскивал комнату в поисках хоть какой - то зацепки спастись. Окончательно обессилев, я устало свалился в ставшее таким неповоротливым роботизированное кресло. Не знаю когда и зачем, скорее всего, чтобы чем-то занять себя, я стал включать - выключать микропроцессор зажигалки. Ещё недавно бастовавшее устройство к моему удивлению почему-то дало еле заметный пучок огня. Я повторил снова и снова – зажигалка работала, но очень слабо. В ответ на поднесённую сигарету зажигалка перестала работать. Пришлось всё повторить без сигареты и я понял, что зажигалка больше не собирается сотрудничать с сигаретой. Абсурд и алогичность ситуации подтолкнули меня к парадоксальному на первый взгляд выводу. И я решил его проверить немедленно. Я собрал все брошенные окурки в пепельницу и включил зажигалку. Если я прав, то зажигалка должна заработать. Я не мог пока это объяснить, но зажигалка действительно заработала и пучок огня был теперь больше и мощнее. В ответ на поднесённую сигарету зажигалка снова переставала работать. Неуклюже скорчившись на полу я собирал в руку весь пепел, что успел осыпаться из сгоревших сигарет. Это было нелепо и наверное со стороны смешно, и я был готов обозвать себя последними словами, если моё предположение вдруг не оправдается. Грязные от пепла и пота руки бережно достали из пачки последнюю сигарету и поднесли к зажигалке. Если зажигалка не заработает, то большего дурака во вселенной, чем я, вообще не существует. Но зажигалка выдала отличный пучок огня и я пересохшими губами осторожно втянул в себя такой приятный запах тлеющего табака. Аккуратно стряхивая пепел в пепельницу, я также аккуратно затушил окурок в ней. Незаметно для себя я обнаружил, что кондиционер снова гонит по комнате прохладу, а свет снова проникает сквозь окна. Засунув руки под датчик воды в умывальнике я ощутил упругую струю воды. Електрополотенце исправно высушило мои руки. Горло першило от жажды, но робот-холодильник и не собирался предлагать мне пиво. Тогда я собрал и рассовал пустые банки по карманам и вытер платком пол от остатков пролившегося пива и шелухи креветок. Теперь я знал, что действую правильно и прохладное пиво будет тому наградой. Но робот – холодильник не сдвинулся с места. Обслуживать мне пришлось самому себя. Мысленно молясь, чтобы входная дверь открылась, я внимательно осмотрелся в поиске допущенных мною ранее ошибок. Дверь мягко открылась и я вышел во двор.
        Работающие в единой сети тысячи микропроцессоров возможно когда-то случайно сложились в такую комбинацию, что позволила в какой-то момент выйти из- под контроля Вена и теперь существовать самостоятельно. Почувствовал ли это Вен, оказавшись в моём нынешнем положении, сказать трудно. Вместо того, чтобы привычно убирать за человеком мусор, одуревшее от сознания собственной значимости электронное отродье Вена на первых порах решило заставить своего создателя и любого его гостя отныне не сорить. Замаскированное неповиновение со стороны казалось не более, чем благим намереньем, которое в последствии стало элементом самосознания электронного мозга. Интересно, чем руководствовалось это электронное отродье, но теперь оно критически оценивало любое действие человека, чтобы поступить соответственно своей логике. Не зря я так боялся мании Вена роботизировать всё вокруг себя, заменив роботами все человеческие функции. Вен всегда был и оставался анархистом и ещё один аппарат контроля, да ещё и созданный им лично, мог вызвать для Вена непредсказуемые последствия. Я тогда ещё не знал, что разгадка была в паре шагов от меня.
      Подойдя к ракетоплану, стало ясно, что и здесь всё действует, согласно чётко продуманного плана. Из ракетоплана было выгружено только оборудование, назначение которого было нетрудно угадать – всё, что не имело отношения к электронике, было оставлено в ракетоплане. Ответ напрашивался сам собой и впервые холодок ужаса прошелся у меня по спине. Стараясь не думать о Вене, я сделал над собой дикое усилие и постарался привычно поблагодарить роботов-разгрузчиков за работу и протянул им моментально вспотевшую и похолодевшую руку. Раньше роботы скрипучими голосами желали счастливого пути, пожимая руку. На это раз железо не проявило никаких эмоций, оставаясь в неподвижности и беспристрастно наблюдая за мной. Обливаясь холодным потом, я медленно повернулся к роботам спиной и беспрестанно ожидая удара, на ватных ногах проделал несколько шагов вперёд, пока обессилено не ввалился в ракетоплан.

     
Старт прошёл без осложнений. Ни секунды не сомневаясь, я деактивировал единственного робота, и перешёл из автоматического режима управления ракетопланом в ручной режим. Подняв ракетоплан на необходимую высоту, я нанёс точечный ядерный удар по Выселкам, пока бесконтрольное железо Вена не успело додуматься, как нанести удар по всем нам первым. Теперь я мог спокойно освободить карманы от последствий своего позора.